SKY HIGH

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SKY HIGH » архив эпизодов » Об "использовании служебного положения" замолвите слово. (4)


Об "использовании служебного положения" замолвите слово. (4)

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ, МЕСТО

Virginie Deschamps; Antonio Montoya.
Свободное участие: да, по эффекту внезапности.

12.09.2014, пятница.
~16:00. После окончания учебного дня.

"Покои" студенческого совета.

КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ

"Симпотяжка, хоть ты и мой Напарник, а я - Герой, а, всё же, я такой Герой, который ещё немного и жигало. Неплохо бы увеличить бюджет футбольного клуба Академии. Пока кроме нас тут никого нет, если ты понимаешь, о чём я".

Отредактировано Darling (2014-05-21 00:54:56)

0

2

"Такие вещи нужно делать максимально вежливо. Это как предложение перепихнуться. "Девушка, простите, у вас нет желания перепихнуться?" Так же и тут. "Извините, девушка, простите, даже, будь на то ваша воля, по-ми-луй-те-с. Однако, у вас нет непреодолимого желания увеличить бюджет футбольного клуба на этот год?" - Тони уже две минуты отирается у входа в кабинет студсовета: то привалиться к дверному проёму правым локтем, подперев голову ладонью, то развернётся лицом к косяку, положив "граблю" на тот, прижимая лоб к костяшкам, искоса, сверху вниз, поглядывая на напарницу... и уже через несколько секунд становится, уперев руки в бока, "нависая" (морально, а не визуально) над мисс Дешам-младшей с расстояния в несколько метров. - Ё-маё! - в какой-то момент колумбиец потерял равновесие, верней, сам же его себя лишил: стараясь "задвинуть" правую ногу за левую, скрестить их, он промахнулся и въехал мыском правой стопы себе в пятку левой, "выбив", таким образом, землю у себя из-под нижних конечностей, и едва не загремев назад. - Как унизительно, полагаю, унизительно. А ведь люди, я слышал, иной раз довольно дорого продают свои унижения! Не будь я состоятельным наследником - не пропал бы с голоду. Верно думаю, верно".

- Несмотря на твои возражения, мой алмаз, мой брильянт, моё золото, я, всё же, настаиваю! - с шумом втянув носом воздух, наконец прекратив изощряться в пантомиме, брюнет решительно шагнул вперёд. Разок всего шагнул. Один шажок. - Гоже ль к таким качествам, которыми весь состав нашей футбольной команды обладает. Блистательно их выставляет, понимаешь, очень и очень эффектно ими незаурядничает - и вдруг! - скромность? Нут-ка, скромность! Ха! Сама рассуди, облачко моё пушистое, чудушко моё волшебное, тигрёна моя скалистая!

"В целом, козы в горах живут, если совсем не кривить ареалами обитания? Козы, йети, горные великаны и шаолиньские монахи. Ещё Далай-Лама и драконы. В конце концов, если в горах живёт мужик, который реинкарнировался "десять тысяч поколений" раз, то, конечно, там живут и драконы".

- На твоём месте я бы не выбирал альпинизм как хобби. Это довольно опасно, - тёмные "строки" бровей съехались к переносице Монтойи, придавая его красивому лицу обеспокоенно-встревоженное выражение. А в тёпло-карих глазах, которые глядят прямым взглядом в лицо Ами, появился блеск пристальной внимательности. И - лёгкой подозрительности. Не думает ли она быть похищенной кем-нибудь? Не думает ли жалобно при этом восклицать и протягивать к нему умильные, маленькие ладошки с тонкими пальцами? А он? А что - он?..

"Тут нужны превентивные меры против всех этих мерзавцев. Пусть они ничего ещё пока не сделали, но, конечно, могут! Потому что у них там тоже есть мужчины. А мужик, фактически, что такое? Мужик это: можешь - делай, не можешь - старайся! - юноша торопливо, быстро перебирая ногами, оказывается рядом с Вирджинией. Кладёт "лапы" ей на плечи, слегка придавливая. Теперь, на таком расстоянии, под таким освещением, хорошо становятся видны огромные, "разъехавшиеся" от дозы чуть не на всю радужку зрачки. - Есть же, хо-хо. Есть же! Уж от сих, когда мы в безопасности, - себя, такого стройного, спортивного, гладкокожего, приятного взгляду и касанию, сильного, "вооружённого" "второй сущностью" и "частным космофлотом", Тони почитал за огромный гарант неприкосновенности всех, кто только нашёл бы нужным у него искать защиты или же кого он сам бы захотел "приберечь от бед". - Хотя, пожалуй, призадумавшись. Я ведь и сам - мужик..."

Героя бросает в жар. Поскольку он понимает, что не случайно, совсем не случайно его ладони обжимают худую и тонкую линию подростковых плечиков Джин. Невозможно, беспринципно, преступно - это мелочи, пожалуй. Но. Если скандально... если скандально - то это уже непотребство. Это пресса и публичные извинения. А ведь и скандально - вторгаться в личное пространство, в интимный, можно сказать, сектор, пятнадцатилетней прекрасной девы. Шухер! Бесчиние незаминаемое!

"Ситуация патовая. Если не убрать рук - то ведь непристойность происходит. Если убрать рук - то кто знает, куда дальше их дену. Тут себе доверять нельзя. Тут никому доверять нельзя. Всё потому, что радость моя командирская, лапушка моя тираническая, это такое существо. Никому её доверить нельзя - поэтому и доверять никому, кто есть, нельзя! - пускай Тони думает эвфемизмами, в которых и не всякий углядит, будто бы он предполагает, признаёт и утверждает за Лами право на её собственную, детскую и плоскогрудую сексуальность. Но, всё же, думает он именно об этом. - Декохт идей. Ого! Кто бы знал, когда пригодится такое слово!"

- А ведь ты знала, что делает "штукенцию" - штучной работой? Произведением? Это рельеф, - самую малость, только кончиками пальцев, оглаживает ткань "одежд" напарника. - Чашка с рельефом - уже целый кубок. Доска с рельефом - уже барельеф. Картина с рельефом - это, значит, краска облазит, шелушится. От старости. Тоже - древность. Рисовали, когда ещё лопухи вместо бумаги пользовали-с. Большой редкостью тогда маляры художественные были, значит, по сравнению с вояками и крестьянами, - он самую малость щурится. - Поэтому твой нос так важен. Это целое творение. Это рычаг, опрокидывающий "таковость" в шедевральность, - сверкают - нездорово (самым краешком с психикой связано) да безумно - тёмные глаза брюнета. Неравнодушно, сердечно, жадно и любовно сверкают, пока "призыватель НЛО" смотрит на Джинни.

Отредактировано Darling (2014-05-22 01:13:17)

+5

3

Виржиния раскачивалась на табуретке. Размахивала руками подобно чрезмерно переполненному энтузиазмом дирижеру, подскакивала, вертелась даже, изображала игру на пианино – и все с восторженным выражением лица, полуприкрыв глаза и плавая в собственной, весьма отдаленной от человечества нирване, слишком энергично и без опасения свалиться со своего места. Потеря равновесия ей явно не грозила, так что и не пугала. В самом деле, что сложного? Если даже девочка надумает навернуться, у нее давно уже выработался рефлекс, позволяющий избегать болезненного соприкосновения с твердой поверхностью под ногами.
По идее, она должна была заниматься сметой, или, как минимум, писать отчет (да она в жизни не назвала бы это письмом) родительнице, но Ами сначала просто отвлеклась, заслушавшись, а потом ей стало слегка лень и захотелось ненадолго отложить рутину во имя прекрасного, то бишь себя. Так что сообщение матери содержало в себе только две строчки, и не светило ему быть дописанным еще минут десять, пока симфония, которую девочка слушала, не закончится.
Уловив какое-то резкое движение сбоку, мадмуазель Дешам дернулась, открыла глаза и, резко повернувшись к источнику беспокойства, чуть не свалившись вместе с табуреткой, в тот момент как раз балансировавшей на задних ножках. Вернув всей конструкции с собой во главе равновесие – попросту чуть воспарив над полом вместе предметом меблировки – девочка раздраженно нахмурилась, наблюдая за «посетителем», тоже старающимся выровняться. Потерла щеки, начавшие наливаться краской от смущения нелепостью ситуации. Никому не понравится выставить себя чудиком. Точно не Вержд, по крайней мере.
- И как давно ты там стог’ишь, позг’оль спг’осить? – вопрос прозвучал немного громче, чем требовалось, потому что розововолосая до сих пор была в наушниках. Резко выдохнув, Л’Ами вытащила «капельки» из ушей и кинула на стол перед собой, сощурила глаза. Ее Герой что-то говорил, но девочка, видимо, пропустила начало его речи и теперь не понимала, про что Тони заливает в этот раз. Однако насупиться в любом случае не помешало бы, что она и сделала, еще и руки скрестив на груди.
- …хн… – забавно, как ей всегда становилось трудновато поспевать за скачущими мыслями вице-президента. Да и подбирать фразы, чтобы он вдруг не слетел с катушек, перекинувшись в своего «юного друга», всегда было тяжело. – Слушай, стаг'ичок… – с явной обреченностью проследив за перемещениями парня (ну да, ему же было уже двадцать лет), девочка тихонечко, почти незаметно, горестно вздохнула. Понятно, что ее разливающийся соловьем (с чего бы?) брюнет даже не послушает, но попытаться стоило. Все-таки Дешам была более-менее оптимисткой, – когда ты снимешь уже со своей лохматой головы эту ког’ону, – обвиняющий пальчик указал куда-то в область макушки Монтойи, – котог’ую пытаешься выг’ать за нимб, мы сможем поговог’ить об отсутствии комплекса Бога хоть у одного из членов твоего клуба. Но тог'ько тогда.
«Аааа! Гребаный наркоман! Я его сейчас этой табуреткой стукну! Или вазой. Ноут жалко,» – хотя кто знает, может, после этого у Антонио появилась бы третья ипостась? Милая девочка, которая не прыгала бы с ветки на ветку мыслей подобно бабуину, наверняка разговаривая с самой собой. Хотя… едва ли у Монтойи был собеседник лучше его самого. Комментарий про скалолазанье девочка уверенно пропустила мимо ушей. Она даже поняла, почему такой спорт парню мог не понравиться. Там не было юбок. На последующие фразы, наполненные величайшего и неумолимого для пятнадцатилетней почти обычной девочки смысла, Ами забила тоже.
- Эй… я не экг’ан смаг’тфона, чтобы меня лапать. Слышишь? – задрав голову, чтобы посмотреть в глаза распустившего хапалки вице-президента, выждала десять секунд. Потом угрожающе-недовольно-яростно сощурилась, выдохнула через нос, выжидая. Зрачки брюнета были явно больше нормы, – «Хн. Ударом по голове тут не обойдешься…»Г'уки. Убг'ал.

Отредактировано Virginie Deschamps (2014-05-23 19:31:09)

+4

4

- Да, конечно, мы попробуем ещё раз, - Тони широко-белозубо улыбнулся, отнимая ладони от плеч Вирджинии, выпрямляясь, отступая на два шага назад. Кто знал, что девушка будет против? Брюнет - знал. Теперь, само собой, знал. Впрочем, и всегда - знал. Его Напарник - не та, кто бывает в мягком или добродушном настроении. Однако молодому человеку не нужно какое-то утешение после подобного афронта, ему нет необходимости переосмыслить свой поступок, прикинуть, как бы "всё получилось, если бы...". Всё это серый пепел пугливых чувств, ищущих сносное положение тела в реальности, чтобы "сердце меньше страдало". Нет уж, Монтойя не настолько слабоумен, чтобы утешаться чем-либо после поражения. В конце концов, он участвовал не в одной драке в пабе, он в курсе, что вовсе не нужно ожидать окончания одного мордобоя, чтобы влезть в другой. В этом суть всех "дешёвых рюмочных". Меньше зубов - больше дела!

"Шельмует же меня почём зря? Шельмует же? Шельмует. А это - плохо. Вероятно, она ещё не простила мне, что летними каникулами не видела меня каждый день, не знала, не сошёл ли, не удалился ли я от дел в могилу! - розовый кончик языка мелькает, облизывая губы от правого уголка рта до левого. - Ох... ох! Пусть этот мир столь велик, но, конечно, печальному женскому сердцу не найти местечка в этом большом мире, где оно бы не беспокоилось, - колумбиец тоскливо заламывает брови, закусывая левый уголок рта зубами. Юноша совсем забыл, что каждый день посылал от десяти до двадцати СМСок с фотографиями в стиле: "Вот шезлонг", "Вот я и шезлонг", "Вот шезлонг после того, как я на нём лежал", "Вот я сталкиваю шезлонг в бассейн", "Он тонет! Он тонет! О боже..." - Однако же! Печали вблизи любимого отличаются от печалей где-либо ещё, как небо отличается от леденца. Что?  Так я и думал. Небо нельзя лизнуть, поэтому, полагаю, оно ещё цело. Однако, печали вблизи любимого будут утешены, будут замечены, будут разбиты, казнены, разорваны, высечены, устранены и погибнуты. Погибнуты так же, как леденец будет лизнут. Так-то. Вот как. Никто не будет лизать леденец в обёртке. Она - не будет! Нет, она - не будет. Выходит, я должен... Да, прилично, без сомнения".

- Что ж, Джинни, что ж, ты обрадуешься, увидев это! - неторопливо, поскольку пальцы несколько подрагивают (у Антонио крепкое, очень крепкое здоровье, не в последнюю очередь из-за того, что у него "два тела", и даже тяжёлым наркотикам, употребляемым с 14-ти лет - непросто "разбить" в труху его организм, но без откликов в виде тремора хотя бы не обходится), расстёгивает третью пуговицу на рубашке - первые две вообще же всегда пребывают в расхлёстанном состоянии, так как грех прятать столь прекрасные ключицы - следом - четвёртую, подумав, колумбиец выпрастывает ткань сорочки из брюк, и теперь возиться с нижними пуговками. - Ты обрадуешься, узнав, что у меня нет ни одного нового шрама, поскольку я хранил свой организм, всё своё существо, в безопасности, не позволяя глобальному потеплению или каким-нибудь авиакрушениям повредить меня, - тёпло-карий взгляд бродит по помещению. В невидимой битве с чёрными точками, застящими взор юноши. Будто бы едва приметные былинки осели на зрачки, мешая видеть чётко! Ужасно выводит из себя. Но, на то он и Герой. Терпеть, метать глазные яблоки по орбитам и тем стряхнуть "ветошь" с радужек и белков. - Разве ты не хочешь, чтобы и я не волновался о тебе? - пальцы цепляются за край воротника с двух сторон, несколько распахивая тот.

"Теперь, гадом буду, она довольна, - нотки радостного воодушевления мелькают во взгляде суммонера военно-космических сил, когда он окончательно расправляется с рубахой, размётывая ту, как Бэтман плащ, в стороны. - Теперь её заботы могут почивать. О-о-о-о-о-о, я усыпитель девичьих треволнений! Проходу я им не дам, ни проходу, ни дороги. Решительно шлагбаум-с. Крэнк и закрыто. Интересно, шлагбаум изобрели вперёд гильотины или наоборот? Ну, так-то, известно, засов - отец обороны! Это понятно... тут я с собой соглашусь. Вот потому мужчина может быть бревном, и потому - быть бревном, не женское занятие, - Тони только тут замечает, что пакет кокаина, во время "трепания рубища", вылетел из нагрудного кармана, шмякнувшись об пол и отлетая к полуоткрытой двери. - Уоу!"

- П... с..., - Антонио не знает, что и сказать, растерянно полуприкрывая глаза веками, придавая своему лицу "мину таинственности", поглядывая из-под ресниц на мисс Дешам-младшую. - Мгм. Это семейное. Семейное дело, понимаешь? И досуг. Хобби. Увлечение-с. Коллекционирую!

"Нет уж, энто враки и ложь, я не могу врать. Гон и брехня! Дева Мария..."

- Я... мы... будем бороться! - Герой, наконец, решительно сжал кулаки, поднимая правую руку, и пару раз тряханув "агрессивно-настроенной дланью". - Я... мы... поедем в Африку, оглядим Сахару, возможно, терраформируем её моими способностями, расколем континент, если надо, тектонические плиты переложим, везде потекут реки, бедные жующие копчёных червей негритята будут жить в парных долинах, как амазонская, ухаживать за скотом и пользоваться Wi-Fi. Я... мы... подавим этнический терроризм на севере Испании, среди басков и на севере Ирландии, среди эйре. Я... мы... - молодой человек не уверен, что когда-либо "распахивал" весь горизонт предстоящих им с Ами "героических поступков", но на мелочь вроде борьбы с клоунами, грабящими стриптиз-бары он не собирался размениваться, когда его Напарник окончит учёбу через год. Явно не собирался. - Посетим Мексику, страны Латинской Америки, отучим тамошних состоять в наркокортелях, будем участвовать в спецоперациях против оборота запрещённых к обороту веществ. Обязательно, - глубокий вдох. - Обязательно, - мысок туфли придавливает пакет с кокой. - Обязательно это моё пагубное пристрастие будет оправдано. Веришь?

+3

5

- Жвачку дать? – конечно, это был самый логичный ответ на логичную фразу про продолжение, Дешам ведь понятия не имела, о чем ей сообщил собеседник, – «Надо же… нет, ну надо же! Хотя, это же Тони номер один, а он иногда прислушивается к окружающим. Иногда…» – сказать, что Виржиния испытала облегчение, когда ее отпустили – значило промолчать. Она даже вздохнула довольно, поняв наконец, как давящая атмосфера чуть-чуть отодвигается. В самом деле, некоторые люди просто не ощущают тяжести гуляющих у окружающих в головах мыслей, не могут вообразить, как тяжело таскать такие головы на плечах – особенно, когда эти самые вместилища мозгов или их отсутствия являются заодно и маяком-телепортом для инопланетных рас – некоторые, но не она. Девочка такие вещи чувствовала кобчиком и вечно испытывала неудобство. Кроме того, кареглазую малышку откровенно заставляла теряться привычка Антонио ее лапать. Со всем остальным можно было смириться. Например, игнорировать его, когда он проникает в комнату ночью (пусть спит на коврике у двери, охраняет же! Для чего он еще мог заявиться?) или присылает смски по сотне с лишним на дню (на последние можно даже ответить. Фотографией цветочка. У мамы огромное количество цветов, в конце концов, за день лоли ни разу не повторялась. Один минус, ее «интерес» увидела родительница), а то и увлеченно обсуждают очередную извращенскую штуку с Байярдом (Байярда можно стукнуть пластиковой кружкой, ибо нечего показывать себя в невыгодном свете при Соне. Придурок. Хотя… старшая все равно не въедет, в чем дело). Либо устраивать ему сеансы «эмоциональная груша – эмоциональный террорист», просто услышав, что он опять прилипал к какой-нибудь девушке (в самом деле, почему нет? Он же её Герой, а не какой-нибудь дуры с длинными ногами и большим размером… обуви. Единственным исключением тут была Соня – серьезно, как на неё можно не смотреть влюбленными глазами?), ведь Тони абсолютно, совершенно, точно ни в коем случае! не должен был этого делать.
Ладно, привычка Монтойи лапать Л’Ами давно уже не казалась ей странной, как и все причуды брюнета. Маяк-телепорт для инопланетян в голове в сочетании с разгульной (ага) жизнью и не такое с вами сделает, проверено и доказано научно. К тому же, девочка давно к нему привыкла и относилась почти что философски, хотя больше потребительски. Так что розовая терпеливо ждала, когда же парень «разродится», собственно, тем, зачем явился. Или нет. По крайней мере, сообщение о том, что Виржиния обрадуется, обнадеживало. Секунды две. Но повернуться к Антонио стоило.
- О-о-о! – девочка печально закатила глаза, прижимая ладошки к щекам, которые вдруг неожиданно стали очень горячими (еще бы), потом села поудобнее, поджала губы и тоскливо наблюдала за процессом раздевания. Иногда ей казалось, что у брюнета есть пунктик на тему обнажения. Но Виржиния, иногда, когда было нужно, оставалась очень терпеливым подростком – легче дать парню совершить хоть часть того, что пришло ему в голову, чем выслушивать очередную, очень большую, порцию разорванных логических цепочек. – Я очень г’ада. Я счастлива, Тони! Меня безумно г’адует, что ты не оставил ни единого следа, даже если и влезал в какие-то непг’иятные для большинства ситуации. Только застег… ффф! – в этот раз девочка запнулась, и закрыла лицо руками. Помянула Господа, Иисуса и Деву Марию в неприятных ситуациях, покачиваясь из стороны в сторону и прислушиваясь. Честно подумала прикинуться рыдающей, отмела мысль, провела ладошками по лицу, вставая и отправляясь к двери, где присела и подобрала пакетик, потом отправилась к сейфу за столом президента.
- Конечно, вег’ю. Но знаешь, я даже не пг’отив, чтобы ты какое-то вг’емя оставался после уг’оков и г’аботал мальчиком на побегушках…  – оставив пакет с «хобби» внутри сейфа и закрыв дверку на ключ, девочка повернулась и, чуть-чуть, воспарив, полетела обратно. Криво улыбнулась, положила ладошку своей паре на правое плечо, облетела по кругу и подтолкнула к табуретке, на которой сидела. – Но это дело десятое. Что ты говог’ил пг’о свой клуб?

+3

6

- Я говорил, что мой клуб к твоим услугам, - Тони очень редко слышит Вирджинию, а, если и слышит, то её "щебет" в основном воспринимает так же, как воспринимал бы классическую музыку в каком-нибудь концертном зале, где вдруг стал дирижировать, выползя из-под могильной плиты, покойный с век Тосканини. Для таких дел надобно приосаниться, принять благопристойную позу, повернуть голову в три четверти, словно на парадный портрет тебя списывают. И, кстати, никаких слов нет, одни только "ноты пляшут в ушах". Да и потом, стоило маленькой ладошки "приютиться" на богатом развороте плеч Героя, как он тут же совсем уж непристойно потерял связь с миром, завыбиравшись, стоит ли потереться о девичьи пальчики ухом да виском, склонив бошку, или повернуть лицо и расцеловать их? Секундные размышления стоили упущенного момента, и, словно сомнамбул колумбиец, делает несколько шагов к табуретки. По правде, реши Напарник подвести брюнета к окну и вытолкнуть в него, тот, поди, и не стал бы сопротивляться. Даже если окон - закрыто. - Я говорил, что там никто не стоит тебя! - надо думать, с учётом, что там одни парни. - И что день ото дня, день ото дня... ты - единственная надёжная моя. Самая надёжная на свете! Доказательства тому, что ежечасно прибывает население Земли, и - ежечасно же ты гипнотичней, чем всё больше и больше количество народу!

"Сесть? Должен ли я сесть? - карий взор сверху-вниз на табурет. И - чвяк каблука штиблета, поставленного на мебель. - Нет. Сидеть - это ужас. Скала! Утёс! Балкон! Что угодно! - взгляд вице-президента мечется по помещению, и, буквально через пару секунд - самое то, упирая мыски ботинок в пятки, разуться по быстрому - едва не "почесав" макушкой потолок, Монтойня прыгает на стол, осклизнувшись на бумагах, паре ручек и едва не свалив ещё что-то канцелярское, пока возвращал себе баланс. - Вот так, ножки - так. Так-то и держат! Двадцать лет держали, а тут, смотри-ка, стали бы не держать! Ха! - мечущийся взгляд останавливается на Вирджинии. - Почему она не светит нам, как солнце? И лучше даже, чем солнца. Под солнечными лучами тухнут детские трупы, погибших от голода, становятся зелёными и гнилыми, и сморщенными, как листья зелёного чая в канализации. А вдруг и светит? - шарит взор по невысокой девичьей фигурке. - Но я бы - и не увидел? О. Я бы увидел! Или нет? - правая ладонь молодого человека широко ложиться на глаза, поверх закрытых век, ощупывает сквозь них наличие глазных яблок. - Нет, увидел бы, верно говорю. Вот же гляделки-то, на месте".

- Виржиния... Л'Ами... Де... Джардин... Дешам... я - побег!

"Побеги конопли почему-то в голову лезут... Понятно, конечно, вообще, почему, первый раз на природе - штука такая. Но на ощупь-то листья не шибко мягкие. Не стелятся, что называется..."

- В душе моей побеги... - то, что Антонио не против оплестись, что дикий виноград, вокруг крыльца, вокруг Джинни, это, конечно, понятно. - И сердце моё будет биться, пока не закончиться мой забег к тебе!

"Ей-же-ей! Вдруг она решит, что я говорю, что она худая и плоская, как финишная ленточка? Ну так и что ж. Тут грань известная. Граница, отделяющая гедонизм любовников от настоящей любви. Настоящая любовь всегда воля к личности, а воля - это штука, которой проделывают усилия всякие. А гедонизм с усилиями не связан, это ясно. Да и потом, людей уважают за волю, очень даже. Как разница, что стремиться к "ленточке"? Святые Небеса, в иные времена и не знаешь, что сказать без объятий любимой! И вообще, чего ещё я! Я перед собой своим интересам не адвокат!"

- Мы спасём всех безучастных друг к другу двуногих этой планеты! - вообще, это риторика второй личности Тони, но и первая личность читает "мемуары космоагрессора", так что иногда - перенимает удачные обороты. Хотя и не в настолько нелестном контексте, в котором их использует "другая голова". К тому же, сейчас, после "касания его плеча", брюнету мнится, что Напарник это сделала потому что прониклась его планами на будущее. И приняла их как свои. Выбора у неё, правда, особенно не было. - Правосудие отступит в тень, небо и ад закроют глаза на этот старый хлам, у которого только и есть бормотание нечленораздельного лепета: "Это не твоё", а ещё несколько тюрем да книжка про плохие поступки людей, - уголовный кодекс, то бишь. - Бедный парень, что нанялся за деньги на убой от мерзавцев и злодеев, или глупый парень, что примеряет костюм злоумышленника и головореза вот и всё, что известно о правосудии,- он запнулся на миг, поскольку остальное из "инопланетных сочинений" перетолковать было изрядной сложностью. Нельзя же воткнуть в речь, обращённую к пятнадцатилетней девушке что-то вроде: "Я не согласен со многими правоведами и современными критиками и исследователями, которые требуют к своему мнению внимания на тех квазизаконных основаниях, что это де их работа"? Нет, не воткнёшь, конечно, будучи в здравом уме, особенно если ты не лектор. И если ты в носках топчешься по столу.

"Ах ты. Беседа от сердца к сердцу - лишь порождение случая... И что за неудачник вцепиться в подобную удачу только одной речью, будто бы больше ему не представиться подобный момент? - юноша приседает на корточках, раскачивается на мысках вперёд-назад. - Знает ли она, что я сейчас прыгну? - потому и не слушает других людей, и не слышит их, и, следовательно, редко понимает, как надо, что полагает, уж если они с кем-то рядом, и в одной ситуации, то и думать можно только так, то и идти можно только к тем выводам, к которым пришёл он. - Не может не знать!"

+4

7

Хотелось прижать пальцы к вискам и помассировать, а потом повторить процедуру с переносицей. Виржиния не удержалась, таки совершив желанное действие.
«Зачем я пытаюсь поддержать эту беседу? Он все равно говорит исключительно для того, чтобы насладиться собственным голосом, не особенно беспокоясь о том, в какой ситуации, и что делает невольный собеседник,» – Виржиния давно уже подозревала, что в пару с брюнетом ее поставил директор. Ужасный, отвратительный, старый – еще старше Тони! – извращенец с зачатками манипулятора. Разумеется, сама она ни в чем не была виновата, но старина Уолли явно считал необходимым максимально усложнить девочке жизнь. Будто ей Сони на собственном хвосте не хватало.
- Хн. Погоди. Подожди-подожди-ПОДОЖДИ! – Ами выставила вперед руки, снова взлетев, помахала ими, пытаясь хоть каким-то образом отвлечь свою пару от разговора с самим собой. Пользоваться ситуацией ей и в голову не пришло – все равно Монтойя наверняка забудет все свои обещания. – Дева Маг’ия. Давай я тебя поцелую, хн, в нос… и ты пойдешь спать? Это хог’ошая сделка, пг’авда? А? Что скажешь?
Честно говоря, девочка надеялась, что он согласится, либо ей стоило драпать из кабинета, пока брюнет не оклемался от предложения. Хотя, с другой стороны определенно не стоило его слишком сильно поощрять.
«Какая жалость, что я не могу взять свои слова назад… Шива, спаси меня! Хотя стоп, не по адресу заявление. Мама-а-а! Чего я наделала!» – парень же, пока его юная собеседница усиленно рефлексировала, успел продолжить свою речь, явно уплывая в совсем уж неведомые дали. Виржинии безумно хотелось посоветовать Антонио держать себя в руках, но он же наверняка бы воспринял ее фразу буквально. Девочка взлетела еще чуть повыше, пару раз «колыхнулась» в воздухе, думая, что ей делать. Благо, Монтойя хотя бы послушался и собирался сесть.
Или нет.
Пока он снимал обувь, Виржиния недоумевала. Когда он полез на стол, она возмутилась, молча. Когда он наступил на разбросанные по столу бумаги, девочка ощутила себя так, словно вся кровь в ее организме отправилась к голове, что бывало редко. Резко покраснев и начав хватать ртом воздух, Ами замерла, с яростью уставившись на Монтойю и сжимая кулаки так, что ногти впились в кожу ладошек. Потом вскинула руки к потолку, сжала-разжала кулачки пару раз, закрыла глаза, закрыла лицо, так и оставшись висеть в воздухе, и даже не думая слушать, что за слова полились ровненьким потоком изо рта брюнета. Все равно в ушах что-то очень подозрительно бухало.
Наверняка ее сердце, пронзенное проникновенными речами.
Тем более, Тони-второй определенно что-то такое говорил. Она могла положиться. Положиться только на себя, черт подери, разбираясь с обдолбанным Героем и помня, что не в фаворе у господина директора.
«Так, быстро выработать план, куда его можно закрыть. Связать, заткнуть рот, надеть ту шапочку, обшитую фольгой и милыми лампочками, которую Баян сделал летом, оглушить… нет, оглушить в первую очередь. Куда? В кладовку? Нет, не катит, там его мигом Соня найдет и, наивная душа, еще, чего доброго, отпустит, и все начнется по-новой. Значит, в его комнату. Будем надеяться, что он в состоянии эйфории не потерял ключи. А, еще надо будет провести обыск на наличие травы. Что у нас есть тяжелого в округе? Пофиг. Улыбаемся и машем…»
Что розоволосая и сделала, натягивая на лицо счастливую улыбочку и протягивая к парню руки:
- Как же хог’ошо, что ты меня понимаешь! –а тем временем кресло-трон за спиной вроде бы ничего не понимающего наркомана, которое обычно оккупировал Монтойя, начало потихоньку, но неумолимо подниматься в воздух. Виржиния ведь ничего не делала наполовину.

+4

8

Тони, в ответ на предложение поцеловать его, даже бровью не повёл. Чепуха! Его! Его, мужчину, Героя, аргонавта 21-го века, который сдерёт, да притащит в родное царство, не то что старую баранью кожу, а шкуру и самого Солнца; его, кто не постыдиться разоблачиться для того, чтобы позировать на новую статую Колосса Родосского; его, воплощённое величие мира, кто готов собой и своей жизнью "стать и быть" любым данным им словом ("долга и ответственности", а не то, что многие - ругательным каким-нибудь). И... его... И! И! И вдруг низводить до объекта любви? Меньше, чем любви - до предмета для поцелуев? Белиберда да околесица. Что за дичайшая бодяга нескладицы пришла в голову Вирджинии? Нет, он этого не слышал никогда и ни за что запоминать не будет. А если сделать замечание касательно собственной реакции колумбийца на "ладошку девушки на плече", так ведь то она сделала не выведывая никакого разрешения, значит, от чистого сердца. Хочешь - делай, боишься вести себя как его девушка - не задавай глупых вопросов. В потемневшем взгляде брюнета - жалость, но не как между двумя слабаками в убогом положении. Нет, Антонио: пожалел-возмутился, пожалел-разозлился, пожалел-с-отлупом в очах - мисс Дешам-младшую в ответ на предложение поцелуя в нос.

"Одно хорошо в маленькой груди, - Монтойя пытается отвлечься. - Так-то, и несколько вещей хороши в груди, но, в целом, в маленькой - хотя бы то, что когда их обладательница на спине лежит, они не теряют форму. О-о-о-о-о-о-о-о. Кто бы мог даже и предположить, что подобными идеями можно подавить желание немедленно высказать всё, что думаешь? - широкое, разве что без искр, движением правой ладони, отмахивающее-взбивающее-вскидывающее, по смольной чёлке. - И всё же, женское тело и мужское тело - что может быть проще? - пара чёрных зрачков, словно пуговицы, пришитые на морду плюшевого медведя, блестят в каштановой "оборочке" радужек. Не хуже когтей горгуль "впиваются" согнутые пальцы ног в край стола, пока колумбиец ещё раз проверяет, получиться ли "хорошо да благолепно" напрыгнуть на парящую Ами. - А как? Да, как? Как-то так получается, что непойманная добыча - богатство лишь пока смотришь на неё, а стоит отвернуться - вот уже и растерял всё. С каких пор Напарник - цель охоты Героя? Видимо, с тех, как это стало дельцем "из лучших побуждений"!"

Но прежде, чем молодой человек, сидящий на корточках на столе, успевает добраться до "жертвы", мрачная тень взлетевшего (стараниями Джинни) рабочего трона вице-президента студенческого совета накрывает своего владельца, а потом - тёмная макушка уже "взвивающегося" в воздух Тони встречает днище кресла, которое в свою очередь устремляется ему на бошку (хрустят в этот момент кости черепа или трещат доски "экзотического стула без намёка на апофеоз превосходства над окружающими" - гадать не приходится, само собой). На своё счастье юноша так занят внутренним миром, что держит язык за зубами, а то не досчитался бы в нём нескольких сантиметров. Ему не совсем больно, "выключатель" сверхспособности щёлкает практически мгновенно, привычно перекрашивая смоль в белизну, изменяя черты лица, и, совсем немного - комплекцию (рубашка в плечах слегка широка, а брюки, наоборот, немного жмут). За окном, вспыхнув алым пламенем тормозных двигателей, мелькает десантный бот, всхрапнув дном об осеннюю зелень лужайки.

- К... как г... грубо б... беседовали с... с тобой к... конечно, д... двуглазое чудовище - хрипит, барахтаясь в воздухе, сбитый в какую-то зародышевую позу со стола, Тони номер два, яростно шевеля первыми фалангами пальцев на руках, стараясь вывернуться в невидимых путах гравиокинеза Лами, чтобы посмотреть ей в лицо, но алая марь кровавого взгляда доисторической обезьяны находит только обувь и носочки Вирджинии, и "выключатель" щёлкает второй раз, да так, что мигом исчезает чавкающе-чпокающий звук присосок инопланетного десанта, уже запрыгнувшего на окно кабинета студсовета с другой стороны, и примеряющихся, куда палить-то. - П... пжди... - "глотает" все гласные, но всё одно не успевает договорить "блондин", исчезнув с лица Монтойи так же быстро, как появился (он же не оборотень, чтобы превращаться по полчаса, растрясая из штанов хвостом).

Настоящий же Герой не так бодр и елозящ, как его вторая ипостась, "пустив" на пол, сквозь стиснутые зубы, плевок, неохотно "трепеча" ресницами, никак не в силах заставить себя прекратить жмуриться, будто бы, стоит открыть глаза, как он в живую увидит наковальню - в мастерской очень работящего кузнеца - на которой лежит его голова, перековываемая в дуршлаг какий-нибудь или гвоздь.

"Пришло время немых вопросов, - пару раз дёргает мыском правой ноги, стараясь как-нибудь передать видом носка недоумение и непонимание. – Главное, не получить такой же немой ответ в виде ещё одного «жаха»... Нут-ка а вдруг я научился прыгать, что спайдермен... То ли это наезд какой галимый, - левая ладонь обхватывает лодыжку Джинни, и колумбиец старается утянуть, замять, затащить девушку под себя, чтобы закрыть со всех сторон от вероятного нападения неизвестного противника. Догадаться, что его избила собственная любимая – это он никогда не догадается. В отличие от "сожителя по мозгу", который умеет складывать "два плюс два": из препятствия сверху и кое-чьей способности к манипулированию гравитацией. - Боги, и угораздило именно сегодня нанюхаться, словно собираюсь развлекаться, колотя палкой по луже собственной блевоты. Кстати говоря, вот почти и она, - хоть и мутит, хоть и судорожно "жмётся" пищевод, а, всё же, Антоино как-то ещё держит завтрак и обед в себе. - Убери уже свои ноги у меня из-под носа!"

Отредактировано Darling (2014-06-05 01:29:22)

+4

9

Разумеется, Джи собиралась своего прекрасного напарника подхватить, едва тот потеряет сознание. Еще не хватало потом переть его к кому-нибудь с лекарскими способностями, либо выслушивать долгие пространные речи про то, как травмы и синяки разрушили его восхитительную молодость. Делать это девочка собиралась, конечно, не собственноручно, а посредством банальной гравитации. Ничего сложного – просто подвесить парня в воздухе и, насладившись ощущением выполненной миссии, отконвоировать его к «месту заключения».
Приступая к осуществлению коварного плана по свержению брюнета с верха иерархической лестницы в виде письменного стола, Виржиния была готова к любому повороту событий. Абсолютно любому, вплоть до солнечного затмения или падения метеорита – эти небесные странники, знаете ли, имеют обыкновение появляться в самый неподходящий момент, когда под рукой нет даже телефона, чтобы заснять незабываемый полет и не менее незабываемое крушение, град осколков, взрывную волну, выносящую окна, и прочие прелести, радующие жаждущее бессмысленного разрушения сердечко.
Увы, она была совершенно не подготовлена к тому, что Тони, симпатичной рыбкой сверзившийся с оккупированных листов с подсчетами, сообразит врубить явно установленную у него в голове красную кнопку, меняя личность. А стоило бы, после года-то знакомства.
Она только и успела прижать ладошками подол юбки к ногам и громко икнуть-пискнуть, едва не уронив «подхваченного» напарника от неожиданности, «подскочить» автоматически, взлетев чуть повыше и через пару мгновений вернувшись на место, и открыть рот, намереваясь выразить свое негодование. Потом до нее дошло, что Монтойя, несмотря на все ее старания, остался в сознании, а в следующий момент парень уже опять вернулся в свою «01» версию. Девочка от радости даже язык высунула, свесив его. Иногда общаться с Тони-первым было все-таки полегче, чем с Тони-вторым. Первый, по крайней мере, распускал руки немного реже.
- Твою мать… – растерянно пробормотала девочка, недоверчиво издалека разглядывая трон вице-президента. Определенно, во всем виноват был он и его мягкое днище. – «И чего теперь делать?! Врезать еще раз?» – хвостатая перевернулась в воздухе, по-прежнему придерживая юбку, и с неудовольствием поглядывая на жертву собственного экспромта, – «Нет, не вариант. Если я ударю сильнее, то могу запросто разнести ему черепушку. А-а-а! Какого хрена она такая крепкая! Балин!» – злобно фыркнув, Ами мотнула головой, наверняка щекоча волосами брюнета, и вернулась в прежнее положение, только выше, хмуро оглядывая окружающее пространство и выискивая возможность вырваться из неприятной ситуации.
«Хн…»
- Знаешь, Тони, на улице пг’екг’асная погода, - «Так, к чему я это? А, ладно, не важно, коль нету ложки, размешиваем пальцем,» – переместившись в по-прежнему висящее над столом кресло-трон, Дешам устроилась на сиденье пятой точкой, поелозила, перевернула собеседника лицом вверх и придала ему вертикальное положение, чуть ослабив контроль и позволяя шевелиться, – «О, а ведь удобное какое… и мягкое…»
- Такое же хочу, – будто бы поясняя, про что она, девочка немного попрыгала на сиденье и расслабилась, закинув ножку на ножку и откинувшись на спинку кресла. – Оно точно удобней табуг'етки, если нужно летать сидя, и на повог'отах не надо хвататься за сидушку. Думаешь, Сонька г'азг'ешит купить еще один? Или поделишься? Я готова сидеть вместе с тобой! Будем как... этот... Ваалфегог'! – пробормотала задумчиво, поглаживая подлокотник, и вдруг сообразила, что явно увела беседу не туда. – Ты как? Вдг'уг так неожиданно упал!
«Действительно неожиданно. Кто ж знал, что он решит переметнуться на темную сторону силы? Совершенно непредсказуемый индивид, неудивительно, что он никому – Соню вычеркнем – не нравится!»
- Ког'оче, пг’илечь не желаешь? Я помассажиг’ую тебе виски.

Отредактировано Virginie Deschamps (2014-06-05 22:15:55)

+3

10

- ПХУЭ!.. - гневно рявкнул, рычаще гаркнул, ревуще, в целом, "проблевался" Тони№2 - жёлтой мутью желчи, которая в пасти досталась ему - что называется по наследству - от "первой формы". Ещё бы. Кто крутит человека с сотрясением мозга, как вздумается? То на спину перевернут, то в воздухе подвесят. Не удивительно, что колумбиец счёл за лучшее - перекинуться во "второго себя". - Н-н-н-ну... тьфу, тьфу, тьфу-т-ты, - розовый кончик языка слизывает бледно-прозрачную гадь с губ, и тут же следуют плевки... без особого направления. - Думаешь, недостойно, м? - багровый, с прескверным выражением, алый взгляд "ищет" глаза Вирджинии, как для серьёзного заявления. - Недостойно - проглотить, а не выплюнуть. Во всяком случае, вреда от такого много не бывает. Плюй направо, плюй налево. Кто может - утрётся, кто не может - захлебнётся или "украситься", верно ж? Всякая мразь вечно боится, что её запомнят, как она есть, поскольку делает какую-то чепуху, ноль в теории и корень из ноля в практики. Всё - от тщедушия. Ф-с-с-с-с-с-с-с-с, - набирает полные лёгкие воздуха. - Хкх-тьху, - чуть не через всю комнату, к подоконнику, "запулил" слюной. - Ты ж в моей команде, м? Плюй давай, - беловолосый засучил ногами, ища опору. И - нашёл. С хрустом сломанных ножек приник, заломался к полу, стол, на который положил свой "клюв" Х-винг, занявший добрые 70% помещения комнаты студенческого совета Скай Хай, подпёрший соплами дверь.

"Но мы не о том, не-е-е-е-е-е-е-е-ет, совсем не о том, - чёрные носки заскользили по серо-стальной броне носа истребителя, пока Герой пытался придать себе пристойный вид. Т.е. - изобразить, что он вполне прилично стоит на своих собственных ногах на "единице москитного флота", а не - болтается в воздухе. - А-а-а-а-а-а-а-а. Зависаю, всё же. А я, как ни посмотри, чертовски крут, когда зависаю".

- Как бы там ни было... Какого чёрта какой-то Ваалфегор сидит с тобой в моём кресле? - молодой космический захватчик повернул лицо слегка в сторону, искоса оглядывая мисс Дешам-младшую, при этом - потихоньку застёгивая свою рубашку. - Наверняка он делает это с самыми презренными мотивами. Ты, Жинни, его поощряешь? Поощряешь же, ну? Тц, - дёрнул левой щекой, потом головой, а потом - и вообще всем телом передёрнулся, чуть не "слетев" в истребителя. - Да ещё рассказываешь о нём. Думаешь, в лицо опасности смеёшься этим? А? Смеёшься? - затрещала столешница, когда Х-винг "пополз" слегка вперёд по поду, чтобы Тони было удобней дотянуться до Ами. - Ты чего финтишь? Я же знаю, никакого Фигора тут нет и в помине. Я бы запомнил эдакого.

"Нехорошо, вообще-то, ловить людей на лжи. В смысле, что же хорошего в том, что узнаёшь, что человек - врун? - тонкие бледные пальцы в жесте "задумчивости" мнут острый подбородок. - С другой стороны, вдруг Ваал - псевдоним? "Здравствуйте, столик на двоих на имя Ваалфегора". "Простите, сэр, но таких нет". "Да вот же, Гарри Смит". Может, и псевдоним... А это что? - правая "грабля" прижалась к груди Монтойи. - Сердечко трепещет. Если псевдоним, то, ...дь, сердечко, ...дь, трепещет! О чём это говорит? Что самое время вытащить белый флаг, выкинуть его, так сказать, перед правдой. И задушить им ублюдка!"

- Да, погодка хоть куда, - стараясь не терять "уверенной позы" на носу "кораблика", он изредка подёргивает коленками. - Хотя, конечно, не так, как ты.

"Как она что? "Не так, как ты - хоть куда". Куда? Да если она не девственница хоть с одного конца - это будет... будет... в чёртовой примитивной речи нет ни одного подходящего слова. Хотя. Может... Хм. Спрут? Спрут - звучит довольно стрёмно, я полагаю. Ну, нет. Я, пожалуй, против таких жестоких моментов, как спрут".

- "КТО-НИБУДЬ"! Ох. Не крик, не настоящий, но - выражение глаз. Видела такое когда-нибудь? - белые "полосы" бровей приподнимаются. - Не ручаюсь, что тебе понравится подобная лирическая величина в мужских зенках, - смотрит направо, налево, по углам, словно ожидает, что "неведомый Гор" выскочит прямо сейчас. - Знаешь, чего нужно делать в таких случаях девушке? Одеться медсестрой. Возьми шприц. Да, шприц возьми. Больше можешь ничего не одевать, этого уже достаточно... Ведь, хм-м-м-м, ему уже нельзя будет помочь, - аж с зубы хрустят, так "перетирает" их друг об друга, скалясь в широкой улыбке. Или её подобии. Как если бы велоцираптор обрадовался подаренному Хbox'у. - Да, погодка хоть куда, денёк, что надо, аж кровь в жилах стынет, - следить за логикой речи - не удел Тони ни в одном из воплощений, он никогда не думал, что "сказал всё, что хотел", что "вот, фраза закончена". Что? Глупости! - Он тебе угрожал? Шантажировал? Э? Как ты могла сказать об этом только сейчас, - беловолосый ёрзает и елозит, стараясь как-нибудь избавиться от удерживающего его гравиокинеза. Чтобы пойти - и разобраться. Не понятно, как. Но - если убить всех, то - не промахнёшься. - Я их до последнего жизней полишаю!..

"Это точно. Ваалфигор. Звучит, как название банды, к слову. Спрут им покажется детскими шалостями! Дай только слезу с этой х...и! Но - групповуха в кресле! В моём кресле! Надо признать, у них есть гибкость. Этого не отнять, конечно".

- Они, блян, у меня в детство впадут! Будут в коляски влезать без проблем! Да вчетвером. А то и впятером! Да что там, в баскетбольную корзину, в игольное ушко пролезут! Высокий травматизм каких-нибудь прыжков без парашюта будет "ничего" по сравнению... Да ё-маё! - стопы стараются "обнять" "клюв" Х-винга, чтобы хоть сколь-нибудь приземлиться-приспустится. - И - официальные версии ничего не будут утверждать. О них вообще забудут!

+3

11

Попробуй уследи за мыслью человека под кайфом, особенно, если в нем помещаются сразу две личности, совершенно негармонично переключающие режимы по типу тумблера. «1» - «0», простая система, двоичный код, но Виржиния никогда не шарила в компьютерах настолько, чтобы писать программы.
«Так, не сметь уподобляться этому… этому… этой половине инопланетянина! с объемом памяти, которому позавидует золотая рыбка. О чем я думала? А… надо быть осторожнее. Фуууу! Бе! Гадость!» - расстроенно-недовольно сморщила носик, наблюдая за напарником и тоскливо размышляя над своей несчастливой судьбой. Зачем он вообще явился? После уроков? Побыть в ее компании? Это могло бы быть мило, если бы девочка не была уверена, что уж Тони-то-номер-первому ее общество нужно постольку-постольку. Хотя в случае опьянения многих тянет пообщаться.
«Точно. Как же раньше не сообразила… значит надо было слушать, кивать и задавать наводящие вопросы… о, Дева Мария!» - девочка очень задумчиво погладила обивку кресла пальцами, оценивающе разглядывая Монтойю и стараясь хотя бы вспомнить, какие из признаков появляются при сотрясении мозга. – «Потеря сознания? Ну, посчитаем, что смена личности эквивалентна. Есть,» - мысленно поставила галочку в маленьком списке. – «Тошнота? Хн, рвота была. Значит, тоже есть. Чего еще?» - достала платочек, сделала вид, будто поплевала в него, и «подплыла» в троне вицепреза к самому вицепрезу поближе.
- Аха, ясно. Давай поигг’аем в сестг’у милосег’дия, - и разговор глухонемого со слепым. Собственно, для чего она достала платок? Все просто: надо же было привести парня в порядок, а то даже стыдно, напарница, а хотя бы внешние приличия не соблюдает. Тот факт, что именно Виржиния стала причиной возможного сотрясения и она же инициировала желчеизвержение, розовая как-то упустила из виду. Провела платочком по подбородку блондина, потом ухватила за первый, поворачивая наглую красноглазую мордень вправо и влево, чтобы вытереть все следы неприятнго инцидента с симпатичного лица. Закончив, кинула платок куда-то в сторону мусорной корзины – увы, саму корзину признанная Монтойей железка успела раздавить – на пару мгновений пожалела будущих ремонтников и обхватила парня за лицо ладошками. – По кг’айней мег’е, кг’асная кнопка и маячок г’аботают по пг’ежнему, хн… - пристально уставилась в алые зенки, прищурилась, - взгляд г’асфокусиг’ованный, но он у тебя всегда же такой! – проворчала и начала потихонечку опускать своего Героя вниз. Медленно и осторожно, а ну как Тони не железный и у него ноги подкосятся? Спрыгнула с кресла, оставив его в воздухе и нахмурилась, приземляясь на «тело инопланетного происхождения». Она никогда не доверяла этим штукам, но так было гораздо легче убедиться, что освобожденный от гравитационных тисков парень не рухнет на пол.
- Голова болит?«Конечно болит! Одна голова на двоих, прорва лишних мыслей, да ему наверняка почти так же тяжело, как мне с длинными волосами. Хотя нет, мне все-таки тяжелее,» - Кг’ужится?.. язык точно не пг’икусил… хн.
Облетела вокруг, свернулась в позу эмбриона и обхватила себя за коленки, повернувшись лицом к напарнику. Нахмурила бровки, надула губки, сощурила глазки – короче всеми возможными способами изобразила усиленную работу мысли и недовольство этим фактом. Ей всего пятнадцать лет! Какая мыслительная деятельность?!
Постепенно взгляд девочки сменился с раздосадованного на сочувственный.
- Ваалфегог’, Тони, - это выдуманный персонаж манги. Ну комиксов вг’оде тех, что Соня г’исует, помнишь? Ничего ты не помнишь. Ког’оче, сам дуг’ак, - раздраженно сложила руки на груди. Для этого пришлось выпрямить ноги, но для девочки последнее проблемой не было. При желании она могла бы висеть вверх ногами. Только юбку пришлось бы держать, и хватило бы Виржинии ненадолго.
- Конечно, никакое солнечное излучение не может быть сногсшибательней меня… - прошипела сквозь сжатые зубы. И ведь ни слова лжи не сказала. – И, знаешь, ладно. У Баяна в комнате навег’няка уйма г’азных костюмов. Костюм медсестг’ы там тоже навег’няка есть. Давай ты приляжешь, а я слетаю и пег’еоденусь? – вопросила без особой надежды на согласие. Монтойя в обеих ипостасях был до ужаса непоследователен.

Отредактировано Virginie Deschamps (2014-06-10 21:46:56)

+2


Вы здесь » SKY HIGH » архив эпизодов » Об "использовании служебного положения" замолвите слово. (4)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC